Ещё про «Палладу»

Потому что мы там были и вчера тоже… а сегодня провожали — до сих пор перед глазами стоит громада парусов, закрывающая собой весь город. [Тут, по идее, должна быть поэма из многих букв, но я потеряла дар речи, и её тут нет.]

Значит, мы вчера туда пришли, походили, поглазели ещё разок, нашли некоторые изменения. В частности, для посетителей открыли закуточек, где хранятся всяко памятные штуки: награды, сувениры и прочие восхитительные цацки. Комментировать тут особо нечего, а вот упомянуть — самое то. Открыли, я так подозреваю, в связи с наплывом посетителей. Когда мы уходили, мальчишки у сходен обсуждали всё подряд и, в частности, тот факт, что ни в одном другом порту не было столько желающих осмотреть корабль, сколько в Севастополе. Я в связи с этим второй день не перестаю удивляться мизерному количеству фото «Паллады» в интернете. Хотя это, наверное, нормально, потому что люди везде как люди: прибегут поглазеть на чудо, но снимать начнут не чудо, а себя на фоне чуда. Про чудо они потом так расскажут… если не забудут.

Да, и ещё — чтобы уже не возвращаться к теме резонанса. Я третий день, залезая в интернет, вынуждена напоминать самой себе, что это я сейчас в Севастополе, и это для меня «Паллада» — событие номер один. А все остальные-то — кто в Москве, кто в Питере, кто вообще в Сибири или, там, в Америке, и у них никакой «Паллады» нынче нету, а есть только собственная, московско-питерская, сибирская, американская повседневность, и не надо поэтому высматривать в заголовках записей слово «Паллада» — ему там не с чего появиться.

В общем, переходим к «Палладе».

Погуляв по кораблю, мы затормозили на полуюте и начали пристально фтыкать в очередной такелаж. Увидев, что наше поведение изрядно отличается от поведения всех остальных присутствующих, один из курсантов подошёл к нам и спросил, не горим ли мы желанием пообщаться. Мы, натурально, горели, и мальчик пустился в пространный рассказ о своём на «Палладе» путешествии. Надо отдать ему должное, рассказывал он так, что мы немедленно узнали всё не только о путешествии, но и о ключевых моментах организации учебного процесса, и о нравах, и обо всём остальном. Я это всё изложу следующим образом: отквоченным курсивом приведу рассказ курсанта (как помню, то есть это не прямые цитаты), а нормальным текстом — свои комментарии.

Ну, «Паллада», она была названа в честь «Паллады», на которой Лазарев открыл Антарктиду, и этому открытию посвящено наше плавание. Ну, и ещё девяносто лет назад началось исследование Антарктиды — этому тоже посвящено. Построено двадцать лет назад в Польше. Кажется, в Гданьске…

Ляп первый, от которого я, если бы не позавчерашний тренажёр, словила бы дзен, как пить дать: Лазарев в антарктической экспедиции командовал шлюпом «Мирный», а «Паллада» в ту пору ещё даже не проектировалась… хотя командовали ею (потом… э… после открытия Антарктиды) почти сплошь ученики Лазарева — от Нахимова до Унковского, это точно.

Во-вторых, советские исследования в Антарктиде начались на сорок лет позже, чем думает курсант-дальневосточник. Ошибка его родилась не на голом месте, а в связи с тем, что на изучение истории флота у России нет ни бюджета, ни настроения, ею занимаются энтузиасты на добровольных началах. В результате вместо стройной системы молодёжь впитывает в лучшем случае громадный объём разрозненных фактов, которые путаются и перемешиваются в курсантских мозгах сколь угодно причудливым образом. И вот так «Паллада» открывает Антарктиду за двенадцать лет до собственного рождения, а советские исследователи приходят в точку на десяток лет раньше, чем возникло слово «советский». Впрочем, мальчик ничего не говорил о советском, он, наверное, полагает, что исследовать Антарктиду повелел недавно канонизированный царь-батюшка, благо о канонизации, судя по тенденциям, узнать не проблема.

Я знаю, откуда взялись эти девяносто лет. Дело в том, что нынешняя кругосветка «Паллады» посвящена не просто открытию Антарктиды, а 190-летию со дня её открытия (это произошло 16 января 1820 года). Дата, прямо скажем, так себе, ни рыба, ни мясо, но, как я уже говорила в позапрошлом постинге, наши торопятся — и касается это не только черноморского флота, но флота вообще. Корабли гниют, ремонтировать парусники уже завтра никто не будет, потому что на военные бы денег наскрести, и до 200-летия открытия Антарктиды «Паллада» в рабочем состоянии рискует просто не дожить. Сейчас она ещё бегает, за ней ухаживают, её любят. Но её капитану Зорченко в 2004 исполнилось пятьдесят, и этим всё сказано. Кто придёт ему на смену — это пока загадка природы. Всё это привело к тому, что мальчишкам сказали: «сто девяносто лет» — а они не поняли, что в этой дате значимого. Соответственно, я не удивлюсь, если Антарктида, по их мнению, оказалась открытой сто лет назад, тогда как девяносто лет назад начались её исследования. Думать так, если не знаешь контекста, — просто логично.

Ну, и до кучи нельзя не обратить внимания на совершенно уже отдельную логику организаторов плавания: ближе всего к Антарктиде «Паллада» в текущей кругосветке была только у берегов Южной Америки, Австралии или Новой Зеландии — в зависимости от того, каким оказался её маршрут (я во время разговора не стала его уточнять, потому что это можно и в интернете выяснить).

Ну, мы как бы в три этапа делаем кругосветку. Первый этап — от Владивостока до Гаваны, потом от Гаваны до Новороссийска, ну, и третий — от Новороссийска до Владика. На каждом этапе курсанты сменяются. Вот, мы сейчас придём в Новороссийск и улетим во Владивосток, а из Владивостока прилетит наша смена.

Иными словами, никто из курсантов вокруг света не обойдёт, расстаньтесь с иллюзиями, если кто ещё питает. Впрочем, об этом нам уже позавчера рассказали.

Наш этап — самый интересный, потому что Европа. Из Гаваны мы вышли в Понто-дель-Гадо, это Португалия, дальше пошли в Барселону, в Бизерту (Тунис), зашли в Афины и из Афин пришли сюда. Ещё должны были зайти в Канны — мы были бы гостями Каннского фестиваля — и в Италию… Вообще, наш этап должен был продолжаться три месяца, а не два, потому что мы из Бизерты должны были пойти во Францию, потом вдоль побережья Италии обойти и только потом уже в Грецию. Но маршрут изменили, и мы сразу из Туниса вышли в Афины… Нет, я не знаю, почему.

Зато знаем мы с вами, а также капитан «Паллады»… и ещё те суки, из-за которых мальчишки вместо трёх месяцев практики получили только два, причём большая часть этих двух месяцев прошла в тяжёлых условиях весенней Атлантики, когда вся практика по большей части сводится к давлению массы:

Ну, в Атлантике вообще ни одного дня не было, чтобы не штормило. Ночью выходишь на палубу — вроде, луна из-за туч, вроде даже звёзды временами видны. А утром — раз! — и по новой шторм. В Португалии нам сказали, что над нами пять циклонов прошло… Работы, конечно, никакой: крен был до тридцати пяти градусов. Кто был на нижних реях, рядом с ноками, воду могли рукой зачерпнуть. Но, вообще, паруса в такой ветер, конечно, не ставили, шли в основном под мотором…

Заливало до полуюта. В Афинах пришлось красить надводную часть, потому что краска была вся покоцана. Это весенняя Атлантика, да. И, естественно, что парусной практики у этих ребят почти не было, поскольку под парусами в такой ветер не ходит никто — ни с мотором, ни без. Паруса в такой ветер просто наглухо рифятся, и до наступления хорошей погоды не приведи боже о них вспомнить. Потому что если ты о них вдруг вспомнил раньше, это означает только одно — у тебя проблемы с такелажем, то есть в пределе нереальный пиздец.

Я спросила мальчика, многому ли они научились. Он честно ответил, что нет (молодец, хороший мальчик). Я спросила, где лучше, на паруснике или на моторном судне. Он сказал, что ему не с чем сравнить, но ребята, которые ходили на обычных судах, говорили, что на обычных, конечно, лучше, потому что спросу меньше. Ну, и он сам тоже так думает, хотя ему и не с чем сравнить.

На обычном судне вахту отработал — и всё, а тут же ещё учить надо: как что называется, что зачем… Мы так: день учимся (как бы теория), день работаем. Но работы немного: матрос нам какую-нибудь работу даст, её за полчаса сделаешь — и свободен. Но зато «Паллада» — это очень престижно. У нас конкурс был восемь человек на место, а в другом университете — десять. Она же ведь, вообще, в кругосветки не ходит, только в 92-ом ходила, и всё. В основном Корея, Япония, в лучшем случае Австралия. А тут, конечно, отбирали самых лучших, потому что это очень круто! Но мы, курсанты, тут подчиняемся всему, что движется.

С пацана спросу никакого. У него и точка зрения пацанская, и интересы соответствующие. Он — опять же совершенно честно — сказал, что в профессии моряка его привлекает только одно — возможность посмотреть мир. При таком подходе не до парусов, это факт. И, по-видимому, большая часть курсантов размышляет примерно в том же духе. Командование это отлично понимает, так что, за неимением богатого бюджета, идёт по пути наименьшего сопротивления: раз это не надо ни стране, ни самим парням, то и фиг бы с ними.

Командир у нас отличный. Он говорит, что главное — это курсанты. Всё время старается сделать так, чтобы нам было лучше, и с ним всегда можно договориться. Вот, сегодня я, например, гулять не должен, но после вахты меня на часок отпустят.

А что ещё остаётся командиру в условиях, когда никто не понимает, зачем нужны парусники, кроме как для красоты? В условиях, когда никто не может толком ответить, почему, когда у страны много парусников, это престижно? Когда кругосветное плавание проходит по расписанию, и если судно не укладывается в график, оно идёт под мотором? Сегодня, например, «Паллада» выходила в полный бейдевинд. Если бы не движок, хрен бы вышла до вечера.

Так что паруса, дорогие граждане, — это нынче антураж, не более, и спрашивать у моряков о специфике плавания под парусами без толку. Они люди прагматичные, их интересует возможность попутешествовать, остальное уже не входит в понятие «престиж».

ЗЫ. Я спросила, где на судне курят. Мальчик ответил, указав на ют, что на баке. Мы были уже закалённые, и у нас достало ума горячо поблагодарить будущего водителя фрегатов за ворох бесценных сведений.

ЗЗЫ. Я о многом не сказала (мы долго общались), но у меня всё ещё некоторый сумбур в голове, и я, может быть, вернусь к этой теме чуть позже, когда всё устаканится.

 

Читать дальше...

Свернуть

Про «Палладу»

Эта… Добрый типа вечер, страна. Мы продолжаем наш репортаж о предыдущем сабже и, плавно опуская подробности вероломного нападении десятка молодчиков из УНСО на доблестный российский флот (ибо оному нападению мы не были очевидцами), переходим к экскурсии по фрегату «Паллада».

Итак, в 15.00 наш рейсовый катер отошёл от Радиогорки и взял курс на Артиллерийскую бухту, из которой мы, благополучно миновав Приморский бульвар, весь утыканный понаехалами, добрались до Графской пристани.

Ибо зрелище, кое мы наблюдали с балкона, недвусмысленно дало нам понять, что фрегат ошвартовался у Морвокзала, до которого с Графской буквально два шага.

Первое опаньки ждало нас у Морвокзала: оказалось, что там ошвартовался не только наш парусник, но до кучи ещё и американский эсминец (вот видишь, Warman, а ты сетовал, что не было иностранных военных кораблей! Зря ты всё-таки мой журнальчег не читаешь). Эсминец ныкался от носителей лозунга «Севастополь — Крым — Россия», а так как этот лозунг не носят в Севастополе только два человека — я и мой мужык — ни мне, ни тем более моему мужыку не позволили даже заглянуть за ворота проходной.

«А нам типа на “Палладу”», — робко заметили мы. «А вы типа огородами», — не растерялся вахтенный.

Ну, и мы, не долго думая, попилили огородами.

И тут, значит, я должна сделать лирическое отступление. Севастополь — это город лестниц. И если ты тут впервые… в общем, в самом оптимальном случае ты попадёшь в нужное место сильно не сразу. Это во-первых. Во-вторых, надо быть очень шибкаумным приезжим, чтоб связать «Минку» (так называются огороды, через которые послал нас вахтенный) не с Минском, а с минами. А с учётом того, что почти поголовно все понаехалы тут, как правило, москвичи, для которых слово «Минка» с детства имеет только одно значение — «Минское шоссе», можно себе представить, как они эту нищасную «Палладу» искали… если, конечно, искали.

Но речь не о них. Мы пришли к Минной стенке, и тут нас встретило второе опаньки. Вахтенный в Минке сказал, что на корабль пройти можно, а вот по набережной фланировать нельзя. Над этой интересной инструкцией мы размышляли все пятнадцать шагов, которые отделяли нас от «Паллады» и ещё немножко после экскурсии, но об этом, может, позже — если вспомню.

Теперь о собственно корабле. Тут, вообще, было столько опанек, что со счёту я сбилась почти моментально, поэтому дальше постараюсь сухо и исключительно по делу.

Значит, судно.

Первое, что бросилось в глаза мне лично, ещё когда «Паллада» только входила в город и убирала паруса, — это поразительная небрежность в уборке парусов. Тут поймите меня правильно, я не специалист по такелажным работам на судах с прямым парусным вооружением, однако есть тонкости и тонкости. Некоторые тонкости в отношении крупнотоннажного судна может заметить любой яхтсмен, даже если он никогда не вступал в непосредственный контакт с прямыми парусами.

Прямые паруса можно убирать строго и «с шиком».

Строго — это наглухо, то есть вот так:

В реальности:

«С шиком» — это когда паруса берутся — тут могу налажать в техническом раскладе — на рифы и гитовы, но не на горденя, и, таким образом, провисают как бы небольшими фалдами. Это такой чисто выпендрёжный вариант на покрасоваться. Разумен в безветрие, потому что когда парусина полощется и, следовательно, треплется, глупости в том больше, нежели шика. Но в безветрие — это фасон. Выглядит приблизительно вот так:

Картинка очень, повторяю, условна, я её сделала из той, что выше, и изображён тут именно принцип, а не то, как это должно смотреться в действительности. В действительности там э… чуток по-другому, но мне сейчас ползать по интернету в поисках подходящей иллюстрации недосуг, простите, если кто чего не понял.

Теперь смотрим, как убраны паруса на «Палладе» (фото с севастопольского городского форума, специально публикую полный размер):

Что они хотели этим сказать, я знаю, но объясню чуть позже. Пока продолжаем по фактам.

Марки. Что есть «марка» — «морской термин»? Марка — это, грубо говоря, оплётка на конце троса, чтобы трос не расплетался. Выглядит вот так:

На «Палладе» марки некоторых тросов сделаны без глупостей — концы просто замотаны скотчем. Скотчем, да, прозрачным таким. Не изолентой и тем более не лейкопластырем.

Дальше. Дальше был нижний стаксель, вальяжно распростёртый по всему баку. То есть он, конечно, был скручен и даже завязан. Но лежал на баке. Зачем он там лежал, если на фрегате с обоих бортов стоит по комплекту отличного леерного заграждения, к которому этот нищасный стаксель можно без проблем… подвязать, я не знаю. Может, на радость благоговейно обходящим его экскурсантам.

Ещё дальше. Такелаж. Бегучий не обтянут и болтается — это видно невооружённым глазом, и комментарии тут, надеюсь, излишни.

Это всё по недостаткам. Повторяю для тех, кто не понял: больше недостатков на судне я не заметила. Палуба в порядке (настолько, насколько вообще может быть в порядке палуба, сделанная не из тика), рангоут и стоячий такелаж в отличном состоянии, корпус даже, вроде бы, не очень давно покрашен (для активно живущего судна это весьма важно, ибо оно не казарменный газон и краска ему поэтому нужна не для красы, а для бодрости металла).

И тут, естественно, очень уместен окажется вопрос: «А как же прикажете трактовать всё в сумме?» Отвечаю на этот вопрос, а также на многие другие, благо я успела пообщаться и с курсантами, и с одним из помощников капитана.

Значит, принадлежит эта радость Дальневосточному рыболовецкому училищу (а может, техникуму, а может, университету — сегодня это совершенно не важно), однако практику на нём проходят курсанты ажно из трёх учебных заведений, одно из которых военное. Три училища на один парусник, да. Выглядит это так: семь месяцев назад «Паллада» вышла из Владивостока с комплектом курсантов на борту. Два месяца назад она остановилась на Кубе и сменила комплект курсантов. Сейчас она направляется (планово) в Новороссийск, где комплект курсантов сменится ещё раз. Это произойдёт 16 мая.

На освоение терминологии и базовых рефлексов детям отводится неделя.

Ещё вопросы есть?

Понимаете, я не сомневаюсь, что люди, которые служат на «Палладе», всем сердцем её любят. Но я отлично понимаю, что при таких темпах ротации курсантов (которые, заметьте, продолжают во время плавания и своё обучение по специальности тоже) у экипажа не остаётся ни времени, ни сил на то, чтобы вдолбить в этих самых курсантов хоть что-то, за исключением жизненно необходимого. И тут уже не до красот.

Сделав морду кирпичом блондинкой, я похлопала глазами перед мальчиком лет восемнадцати и спросила: «А это, вот, у вас клипер?» — «Это фрегат», — важно ответил мальчик и начал объяснять мне, что такое фрегат и чем он отличается от барка «Крузенштерн». Потом сказал: «Вообще, их по парусам различают». Я поцокала языком и покивала: типа, о, да ты, парень, крут, я такое вжись ниасилю… и, пролепетав десять раз спасибу, пошла, соответственно, разглядывать палубный настил гх-м… гданьского винджаммера, да.

Кстати, пилит он до 18,5 узлов. Не «Катти Сарк», конечно (эта, по непроверенным данным, 21 узел летала на перевозках шерсти), но очень близко.

Пралюдей. Люди — супер, и пацаны, и командиры. Они просто клёвые, и всё. Спокойные, общительные, гостеприимные и не зазнайки. И очень стараются всё подробно объяснить. В телевизер севастопольцам сказали, что на борту «Паллады» будет устроена выставка, посвящённая исследованиям Антарктиды. Когда я спросила про эту выставку одного из помощников капитана, тот пустился в пространные объяснения, что, мол, это плавание организовано в честь открытия Антарктиды, а плавание, оно как бы не выставка, выставки тут как бы нету. Ну, я-то его поняла (в том смысле, в частности, что журналюги нас обратно наебали), но я не уверена, что он понял, что я поняла, потому что, по себе знаю, в море на сухопутных людей начинаешь смотреть как на э… вот именно что на людей: людям — это как бы данность — очень трудно что-то объяснить, потому что они нормальные, ну, то есть тупые по большей части. Это, повторяю, не то, чтобы недостаток, а просто данность, к этому надо относиться снисходительно и терпеливо… по возможности. Ну, и, в общем, я очень благодарна вот этим конкретным морякам за то, что они были предельно терпеливы и снисходительны. Люд же заморский, он как? Правильно, «по руинам резво скачет, пальцем тычет во что хочет». А мальчишки этому люду объясняли: что, вот, штурвал, да, его крутить. Нет, в одиночку слабо. Да, и тебе тоже будет слабо. Конечно, дорогой, пробуй, пока пупок не развяжешь. Не за что, всегда пожалуйста. А во время шторма — вчетвером, ога. Надсмотрщиками никто ни за кем не бегал, нельзю никто никому не орал, все прекрасно понимали, что посетители — люди взрослые и сами себе люди. Куда было нельзя, там стояло заграждение. И больше там, кроме как на мостике и у сходен, никого не стояло, потому что нафига?

И я, конечно, пойду завтра снова, если, конечно, пустят…

Общее впечатление: наше правительство — сборище уёбищ и мудаков, которых надо поставить к стенке и расстрелять в особо извращённой форме. Ну, то есть так же, как они делают всё остальное, то есть через жопу. Крупнотоннажный парусный флот у нас нахрен никому не нужен, кроме любителей, и поэтому дохнет… и будет чудо, если он не сдохнет окончательно. Экипажу «Паллады» респект уже хотя бы за то, что он умудряется делать то, что делает. В Севастополе же, как я и говорила, корабль оказался просто потому, что успевал.

И это всё пиздец как грустно.

Напоследок — проход «Паллады». Все фотографии с севастопольского городского форума: отсюда и отсюда. Вид, напоминаю, с города (это если кто знаком с Севастополем).

В сопровождении лоцманского катера

Здесь, кстати, уже можно видеть, что «Паллада» идёт под мотором: по вымпелам и чуть полощущим парусам. Не её вина, ибо ветер был такой, что своим ходом она от мола до трибун полдня добиралась бы. Кроме того, полагаю, сыграл фактор риска: фарватер довольно узкий, кораблёй в нём понатыкано, как буквально диванов в мебельном магазине, а команде — помним — два месяца от роду. Полагаться в таких условиях только на рулевого с боцманами — это надо я не знаю, какой кураж поймать.

Вошла. На заднем плане — Константиновский равелин. Лоцманский катер по левому борту, от фотографа скрыт.

Проходит мимо парадного строя и трибун. Лоцман давно отвалился. Кликабельно: по ссылке другое фото, но в том же примерно ракурсе и чуть побольше.

Начала убирать паруса. Обратите внимание: замысел-то был вполне адекватен, как раз по ветру. (В кильватере — яхты клуба ЧФ РФ, они присоединились к «Палладе», когда та вошла в бухту.)

Но замысел замыслом, ага, а пацаны-то неопытные. Хотя для двух месяцев плавания по весенней Атлантике это, можно сказать, просто верх аккуратности. Что такое весенняя Атлантика, вам лучше всего объяснят метеорологи.

В заключение. Командование ЧФ фтопку и на салат. Я редко встречала таких гондонов, как тот, который тряс руку одного из командиров «Паллады», громко оповещая всех присутствующих о том, что корабли Черноморского флота — «его». Всё думала, кто бы этот гондон мог быть, и мысль почему-то всё вертелась вокруг Дыгало — сынули того самого, который сделал в двенадцати буквах девятнадцать опечаток. Он же тут, вроде как, большой начальник…

ЗЫ. Фейерверк был вечером такой, что я едва не поняла смысл слова «трип». Нет, грибы жрать бесполезно, вы такого под наркотой не увидите, это надо было вживую смотреть. Совершенно фантастическое зрелище, я до сих пор загипнотизированная.

 

Читать дальше...

Свернуть