Капитан (накрывая ладонью половину Северного моря на карте):
— Если мы там, где я думаю (а я не думаю, что мы там, где я думаю), значит, мы где-то тут…

Старый английский анекдот

16 апреля 2008

«Рафаил», Фоменко и немного документов

Дети Фоменко на марше.


[info]qyertir

2007-03-28 04:03 pm (local)
(ссылка) Отслеживать
А насколько правда, что турецкий фрегат "Фазли-Аллах", участвовавший в той же битве -- это бывший "Рафаил" (единственный корабль русского флота, спустивший флаг)?

(Ответить)(Ветвь дискуссии)



[info]alwin

2007-03-29 07:26 am (local)
(ссылка) Отслеживать
Гм, нет. Этой ошибке уже скоро стукнет полторы сотни лет. :)

"Рафаил" получил в турецком флоте имя "Ниметулла" и прослужил совсем недолго - в 1839 году его в списках уже не значилось, что неудивительно, если припомнить его возраст. А погибший при Синопе "Фазли-Аллах" ("Fazlullah") - 22-пушечный корвет турецкой постройки 1828 г. 1829 г он входил в состав турецкой эскадры, взявшей "Рафаил", что, видимо, и послужило первопричиной путаницы.

(Ответить)(Уровень выше)(Ветвь дискуссии)



[info]alwin

2007-03-29 07:32 am (local)
(ссылка) Отслеживать
Другое дело, что русские искренне полагали, что "Фазли-Аллах" - действительно бывший "Рафаил". Ну и действовали соответственно. :)

(Ответить)(Уровень выше)(Ветвь дискуссии)



[info]tincas

2007-03-29 07:38 am (local)
(ссылка) Отслеживать
Ты имеешь в виду, что Нахимов спутал 44-пушечный фрегат с 22-пушечным корветом?

(Ответить)(Уровень выше)(Ветвь дискуссии)



[info]alwin

2007-03-29 07:48 am (local)
(ссылка) Отслеживать
Угу. И не только Нахимов. Вообще, когда обнаружилось, что "Фазли-Аллах" несколько меньше по размерам, чем предполагалось, появилась куча версий - вплоть до его переделки.

(Ответить)(Уровень выше)



[info]tincas

2007-03-29 07:37 am (local)
(ссылка) Отслеживать
Слушай, ты уверен? Во всех околоСинопских документах, которые я видел, "Фазли-Аллах" 44-пушечный фрегат.

(Ответить)(Уровень выше)(Ветвь дискуссии)



[info]alwin

2007-03-29 07:49 am (local)
(ссылка) Отслеживать
Я базируюсь на показаниях ув. Эксетера, который,в свою очередь, почерпнул эту информацию из турецких источников. С которыми у нас, увы, почти никто и не работал и не работает. На мой взгляд, в данном случае они более заслуживают доверия, чем отечественные.

(Ответить)(Уровень выше)(Ветвь дискуссии)



[info]tincas

2007-03-29 09:25 am (local)
(ссылка) Отслеживать
Дай ссылку на источник, а?

(Ответить)(Уровень выше)(Ветвь дискуссии)



[info]alwin

2007-03-29 09:35 am (local)
(ссылка) Отслеживать
Не знаю, как кинуть ссылку на вифовский архив - зайди на vif2ne.ru, и там по поиску на форуме на "Фазли-Аллах", сообщенияот уч. Exeter. Поскольку форум переезжал, то более ранние архивы не сохранились - но можно у Эксетера спросить о его источниках. Насколько я помню ссылку на старом форуме, он работал с турецкими источниками, в т.ч. списками состава флота.

(Ответить)(Уровень выше)


Прежде всего, о чём в этой дискуссии, собственно, речь? Речь тут идёт об одном из самых неприятных эпизодов в истории нашего флота — сдаче туркам фрегата «Рафаил». Неприятен этот эпизод не столько самой сдачей (да, я знаю, что у меня с нравственностью всё херовей не придумаешь), сколько своими спекулятивными последствиями. Так, например, г-н Крапивин, чёртов любитель отрочества, не к ночи будь помянут, вооружившись этой историей, сделал, наверное, в сотни раз больше для деморализации наших граждан, чем все командиры некогда сдавшихся противникам русских кораблей, сколько бы их ни было.

Но о последствиях мы поговорим в другой раз, а здесь я хочу рассказать о самом эпизоде и о том, как надо помечать «ув. Эксетеров».

Справка. Фрегат «Рафаил»

Спущен на воду 8 мая 1828 года с севастопольских верфей. Почти ровно через год, 10 мая 1829 года, под командованием капитана второго ранга С.М. Стройникова вышел из Сизополя, где базировался в составе эскадры, в крейсерство по линии Синоп — Батум. На следующий же день столкнулся с турецкой эскадрой, которую составляли 6 кораблей, 2 фрегата, 5 корветов и 2 брига — всего 15 вымпелов. По причине безветрия не смог уйти, оказался окружён и, вопреки Уставу, который прямо предписывал: «флаг не спускать» и даться до последнего — сдался туркам.

По возвращении в Россию почти все офицеры были разжалованы в матросы без права выслуги и с лишением чинов и орденов. Персонально Стройникова разжаловали и без права женитьбы тоже. К этому приговору Николай I добавил: «Если когда-нибудь “Рафаил” снова попадет в наши руки, предать его огню как недостойного носить русский флаг».

18 ноября 1853 года русская эскадра под флагом вице-адмирала Нахимова вошла в Синопскую бухту, атаковала стоящие на рейде турецкие корабли и за четыре с половиной часа оставила от них только обгоревшие щепки и единственный утёкший пароход. В числе побеждённых кораблей оказался фрегат «Фазли-Аллах», по результатам уничтожения которого в журнал боевых действий Черноморского флота была внесена запись: «Высочайший указ от 4 июня 1829 года о предании огню фрегата “Рафаил”, как недостойного носить русский флаг, когда он возвращен будет в наши руки, исполнен силой оружия в битве на Синопском рейде ноября 1853 г. С пленением турецкого командира сего фрегата Али-бея».

Вот примерно так обстояло дело.

А тут, значит, некто «ув. Эксетер» «почерпнул… информацию из турецких источников», до ссылок на которые надо скакать, по-видимому, к Геркулесовым столпам, и при этом отнюдь не поведал о своей сенсационной находке всем и каждому, а наоборот, ушёл вместе с ней в подполье, на форум, где ни на какие документы и не думает ссылаться. Поиск, предложенный автором комментария: «“Фазли-Аллах”, Exeter» — даёт только два документа, и я позволю себе процитировать их здесь в части, касающейся спорного вопроса.


"Рафаил" под турецким флагом не уничтожался в Синопском бою. На самом деле в турецком флоте "Рафаил" носил название "Ниметулла", и к началу Крымской войны был уже исключен из списков флота. В русских источниках просто ошибка, идущая еще от Веселаго. Исходит она из ошибочного мнения, что "Рафаил" был переименован в "Фазли-Аллах". На самом деле корвет "Фазли-Аллах" был чисто турецкой постройки, он входил в состав той эскадры, что взяла "Рафаил", и именно этот корвет и был уничтожен при Синопе.



и что этот корабль искупил позор погибнув под огнем русских линкоров в синопской бухте :)

Это тоже миф, причем на Форуме уже опровергавшийся не раз. "Рафаил" в турецком флоте носил название "Nimetulla" и прослужил, видимо, недолго - в списках турецкого флота 1839 г он уже не значится. Просто русские ошибочно считали, что турецкое название "Рафаила" - "Фазли-Аллах" ("Fazlullah"). Однако реально "Fazlullah", погибший при Синопе, являлся 22-пушечным корветом турецкой постройки 1828 г. В 1829 г он входил в состав турецкой эскадры, взявшей "Рафаил", что, видимо, отчасти и послужило первопричиной путаницы.

Ну, то есть аргументы «ув. Эксетера» сводятся к тому, что, во-первых, все идиоты, включая так же и командиров кораблей, принявших корвет за фрегат на ближней дистанции, а во-вторых, главный вражина — это Веселаго, от которого все (включая и упомянутых командиров) подцепили вирус идиотии.

Ну, чтоб идиотию не плодить (ибо охотно допускаю, что человек несведущий может, да даже и должен усомниться не только в заявлениях Эксетера, но и в моих словах), рассказываю подробно, почему «ув. Эксетера» следует называть «Фоменк-оглы».

1. Артефакты, подобные трофейным кораблям, прятать не принято. Наоборот, они, как правило, служат поводом для гордости, и ими козыряют налево и направо. Турки, в частности, страшно гордились «Рафаилом», специально берегли его, не рискуя им понапрасну, постоянно подновляли и раз стописят подчёркивали, что «Фазли-Аллах» — это бывший «Рафаил».

2. Опытный моряк часто узнаёт конкретный корабль издалека, ещё по обводам (в том случае, конечно, если корабль ему в принципе знаком). Но корвет с фрегатом (то есть просто два разных типа), особенно на ближней дистанции, не перепутаю даже я.

3. Есть, как я уже сказала выше, журнал боевых действий ЧФ, и там всё написано. Предполагать, что и запись в этом журнале тоже сделал Веселаго, у меня не хватит никакой фантазии.

4. Вот рассказ матроса Антона Майстренко, который служил на корабле «Ростислав» и участвовал в Синопском сражении. Записан этот рассказ Н. Сокальским в 1853 году и опубликован в журнале «Современник» за номером третьим от 1856 года. Очень маловероятно, что Веселаго и тут успел подсуетиться, особенно если учитывать, что в 1853 году Веселаго вообще было не до флота, он был армейским майором и инспектировал студентов Московского университета. Рассказ привожу в части, касающейся «Рафаила» (немножко исправляю форматирование, в квадратных скобках серым привожу комментарии, сделанные отчасти исследователем Крымской войны Г.В. Мешковским, отчасти мною. Кого интересуют подробности, идите по ссылке):

А то, я вам скажу, пришлось нам сражаться с нашим — таки фрегатом «Арфаилом» [«Рафаилом»]. Может, изволили слышать, что был у нас такой бриг — прозывался «Меркурий», а фрегат так «Арфаил»? Известно, в военное время ходим мы, так сказать бы, на клейсерство, часом, кочермы [в данном случае малые суда контрабандистов] ловить, а то таки неприятелю розыск делаешь.
Это еще не за мою память было. Говорили так, какие старые есть матросы, что этот, значить, бриг и фрегат ходили в море. Ну, и повстречали они весь Турецкий флот. «Арфаил» — командир у него был Стройников — сдался, а бриг так отбился от шести ихних кораблей [на самом деле, «Меркурий» сражался с двумя линейными кораблями — это, кстати, к вопросу о вчерашнем: в рамках допустимого враньё несусветное, дальше Майстренко, ссылаясь якобы на турецкого султана (!) скажет, что «Меркурий» отбивался от всего турецкого флота, но значимая детализация, тем не менее, сохранена в полном объёме, вплоть до имён командиров]… И говорит, что «Арфаила» этого не было с того время и слухом слыхать, только, значит, под Синапом [Синопом] и показался в первый раз: нос у него и с кормы, сказать бы, позолочено, работа чистая, статуй прибитъ; ну адначе, не помиловали. Он, значит, спервоначала от «Марии» отбивался, а потом и в нас стал действовать… а мы батальным огнем… Ну, как попал наш брамсбугель [зажигательный снаряд] ему в крюйт-камеру, где склад пороха, как хватило его на воздух…

Всё, в принципе, аргументы у меня на этом исчерпываются. Я, конечно, понимаю их шаткость, в сравнении с непробиваемыми доводами «ув. Эксетера», но лучших не имею.

Почему проходить мимо Фоменк-оглы по возможности не следует, и почему я так подробно остановилась на этом подлоге надеюсь, понятно и в лишних комментариях не нуждается.

ЗЫ. Изображения «Рафаила», к сожалению, пока не нашла. Видимо, нарисовать его за то малое время, что прошло от момента спуска на воду до сдачи туркам, никто не удосужился, а потом всем стало впадлу, а потом его уничтожили.

 

Читать дальше...

15 апреля 2008

О феерических мерзавцах, легендах и затопленных кораблях

Позвольте представить вам: Лигендо ап «Двинаццаде Опоздалах». Арфографея аффтарское. Фсё прочее в цытатах, кроме многоточий, тоже нимаё.

Когда летом 1852 года паровой флот англичан и французов подошёл к Севастополю, стало ясно: пробил последний час парусников. Их решили затописть у входа в бухту, чтобы корабли собой закрыли подступы к городу вражеской эскадре…
…вот дошла очередь до «Двенадцати апостолов». Ещё недавно на этом корабле держал свой флаг адмирал Нахимов. На нём он ворвался в Синопскую гавань… Как и в других случаях, пробуравили в днище корабля несколько дыр, а он - ни в какую: стоит на воде, красуется…
Тогда отдали команду: «Владимиру» стрелять в «Двенадцать апостолов»…
…снаряды попабают, рвут борта. Но никакого результата… А в то время матросик один как закричит:
- Икона его на воде держит! Пресвятой Божье Матери, заступницы нашей забыли, вражьи дети!..
…подбежал к ьерегу, перекрестился и - в воду!
Доплыл до корабля, поднялся на борт, вынесм икону и обратно - вплавь… И только он на берег ступил, корабль покачнулся… и… пошёл… на дно.

Граждане… я, конечно, понимаю стремление отдельных проституток из числа нынешних везде отметившихся развозюкать сопли буквально по всему, что под руку попадёт. Но это враньё на голубом глазу, для отмазки поименованное легендой и приведённое исключительно Христа ради в буквальном смысле, является точной калькой анекдота: «Не за три тыщи, а за пять, не купил, а продал, и не “запорожец”, а “москвич”».

Рассказываю, чё было.

Во-первых, среди участвовавших в Синопском сражении русских кораблей: шести линкоров (84-пушечные «Императрица Мария», «Три Святителя», «Чесма», «Ростислав» и 120-пушечные «Париж» и «Великий князь Константин») и двух фрегатов («Кулевчи» и «Кагул») — никаких «Двенадцати Апостолов» не наблюдалось даже в количестве одиннадцати, потому что все они, как были, один, стояли в Севастополе и ремонтировались по поводу течи в трюмах.

Во-вторых, во времена Синопа Нахимов держал флаг на «Императрице Марии». Флагманство «Двенадцати Апостолов» — это уже этап только и исключительно Севастопольской обороны.

В-третьих, один из кораблей, затопленных в 54-ом году, действительно, долго не хотел тонуть, и его пришлось расстреливать. Но, по свидетельству современника Севастопольской обороны, М.И. Богдановича, который ещё в 1877 году издал могучий труд «Восточная война», это был совсем не «Двенадцать Апостолов», а вовсе даже «Три Святителя». «Двенадцать Апостолов» был затоплен позже, 13 февраля 55-го, когда стала разрушаться преграда, поставленная осенью, и пришлось жертвовать ещё шестью кораблями. Хотя я, конечно, понимаю, что перепутать апостолов со святителями — это как два пальца о кирпич, особенно если похуй и те, и эти.

Ну, о том, что дело происходило не в 1852-ом, а как минимум (в случае «Трёх Святителей») двумя годами позже, думаю, особо распинаться не стоит. А вот о том, что Нахимов был и в половину не столь сентиментален, как ему это приписывают, очень даже стоит. Потому что, в отличие от Корнилова, он считал идею затопления кораблей абсолютно правильной и здравой ещё в сентябре 54-го. Смотреть на то, как их топят, может, и впрямь не стал, но адмиральские сопли по жилетке размазывать не стал тем более. Он после смерти Корнилова об эмоциях вообще забыл, как не знал.

Почему я так уцепилась за эту чушь, хотя прекрасно вижу натпесь: «Легенда»? Да потому, что, как я уже сказала выше, никакая это не легенда, а от первого до последнего слова порождение ЦК РПЦ при ВМФ РФ. Возможно, на базе реально существующей легенды, но не более. Настоящие легенды рассказываются, во-первых и в-последних, не так. Для моряка перепутать имя корабля — нонсенс, потому что тягчайший моветон, а легенды об обороне Севастополя слагали участники этой самой обороны, больше было некому. В веках, конечно, всё могло поистрепаться и потеряться, но тот, кто пересказывает легенду, зная, как обстояло дело в действительности, будет в обязательном порядке соблюдать значимую детализацию. Если расстреливали «Трёх Святителей», значит, моряк упомянет в своём рассказе именно «Трёх Святителей». О, на них волею воображения моряка может оказаться забыта не то что икона, а и божья матерь собственной персоной, да и спасший артефакт в случае чего лёгким движением языка превратится в государя императора, кабы не в дух самого адмирала Лазарева. Но никогда и ни при каких обстоятельствах «Три Святителя» не станут в пересказе моряка «Двенадцатью Апостолами», даже если моряк отменный враль и к тому же пьян в утлегарь. Ему такое враньё просто в голову не придёт — по одной-единственной причине: это уже не художественное враньё, а подлог. Подлог никогда не бывает частью легенды. Может возникнуть неумышленный подлог — но догадайтесь с трёх раз, при каких условиях. Правильно, только в том случае, если сочинитель легенды не специалист, то есть в данном случае не моряк.

Ясно теперь, откуда у этой байки ноги растут?

Я думаю, дело обстояло так. Есть, по-видимому, легенда об иконе, забытой на одном из кораблей первой партии затопления. Я её не знаю, но это очень аутентичный сюжет, и я охотно верю, что такая легенда действительно существует. Методом простого исключения становится понятно, что эта легенда родилась из факта упорного нежелания «Трёх Святителей» тонуть (его едва ли не в куски изрубили топорами, а он стоял столбом — и всё ему было похрену). После того, как «Три Святителя» расстреляли, он всё-таки затонул. Но предположим, что некая возвышенная душа потребовала обосновать «упрямство» корабля. Если этот человек к тому же служил на «Трёх Святителях» сам, такое желание становится вдвойне понятно. А заодно гипотеза о том, что он служил на этом корабле, позволяет нам предположить, что он не захотел наблюдать его гибель и, когда на линкор посыпались ядра, ушёл. Дальше — полный простор воображению, а оговорка: «я сам не видел, но люди рассказывают», даёт практически безграничный карт-бланш.

А ещё дальше всё было просто: полтора столетия спустя человек, не знающий ни истории, ни традиций парусного флота (или знающий то и другое очень приблизительно), небрежно пересказал на своём сайте услышанную краем уха легенду по памяти. А человек, не любящий парусный флот и не понимающий его сути, зато отлично понимающий его значение и желающий сыграть на чувствах романтически настроенной молодёжи, скопипастил эту байку, не дав себе труда даже вычитать. Причина копипаста, надеюсь ясна — это лейтмотив байки: «Православие — наш рулевой». Православию же, в свою очередь, абсолютно по миделю значимые для моряка детали, отсюда и презрение к ним копипастеров на фоне остро поразительной кучи соплей.

Про сопли, кстати, надо сказать отдельно. Затопление кораблей стало, конечно, событием траурным. Корнилов, повторяю, до конца настаивал на том, чтобы сохранить их, и затопил только в результате шантажа. Но трагедия-то Корнилова (персональная) и Севастополя (общая) была не в этом, а в том, что каждый офицер в ту пору понимал бессмысленность этой обороны и, следовательно, затопления кораблей. Это был фол последней надежды — именно поэтому Корнилов протестовал так отчаянно и так же отчаянно рвался в море, желая дать возможность флоту погибнуть с честью, в бою с превосходным противником. Оборона была обречена в самом начале, и если нашим удалось продержаться чуть ли не год, то только благодаря грубым ошибкам противника и воистину беспримерному мужеству матросов и «маленьких» командиров. Высшее же командование наше пылало феерическим похуизмом на грани идиотизма, буквально как авторы цитируемого опуса, и было у Севастополя осенью 1854 года только пятеро адекватных защитников из высших офицеров — это Корнилов, Нахимов, Тотлебен, Истомин и Бутаков. Остальные были Дыгало и Аверьянов.

Ну, а в их опусе наверняка ещё много чего прекрасного, только я, начав читать с конца, до начала так и не добралась. Чёрт с ними. Вот вам лучше «Двенадцать Апостолов» во всей красе и безо всякого подлога. Кстати, Корнилов был его первым капитаном.

И.К. Айвазовский. «Двенадцать Апостолов» (кликабельно)


120-пушечный линейный корабль «Двенадцать Апостолов». Заложен на верфях Главного адмиралтейства г. Николаева 4 октября 1838 г. Спущен на воду 15 июня 1841 г. Затоплен 13 февраля 1855 г. на севастопольском рейде.

ЗЫ. После того, как заметка была написана, мне попалась на глаза книга А.П. Валуевой «Севастополь и его славное прошлое» (осторожней, по ссылке много сканов). Вот что мы читаем на страницах 50-51:

Корабль «Три Святителя», герой Синопа, более всех других обращал на себя внимание; с ним было связано больше всего воспоминаний.
[…] До 8 часов боролась «Флора»; но вот и она скрылась под водою, и только корабль «Три Святителя», несмотря на искрошенное дно, продолжал гордо раскачиваться на волнах.
[…]
— Потому не идёт он ко дну, — послышался чей-то голос в толпе, — что в каюте, слышь, образ Николая Угодника забыли.
— Вон и лодка за ним поехала, — прибавил кто-то.
Однако и по снятии образа корабль продолжал упираться. Вдруг толпа увидела быстро идущий к нему пароход «Громоносец». Дойдя до упорного старика-синопца, он замедлил ход. Вот раздалось: «Стоять машина!» — и «Громоносец» повернулся к кораблю бортом, с которого торчали жерла орудий.
[…]
…раздался залп; ядра полетели по направлению к упорному кораблю. Он вздрогнул, стал раскачиваться всё сильнее и сильнее, зачерпнул одним бортом воды и начал медленно погружаться в глубь моря.

Что же касается Дыгало, то, по мнению одного моего доброго друга, он, вероятно, опечатался. Хотел написать: «Три Святителя» — получилось «Двенадцать Апостолов».

 

Читать дальше...

* * *

А Корнилова, по-моему, убило не ядро. Корнилов, по-моему, погиб вместе с кораблями на севастопольском рейде. Он не хотел их топить — отказывался наотрез. В городе эту перспективу обсуждали давно, но когда Меншиков приказал Корнилову затопить корабли, Корнилов на совете флагманов и капитанов даже словом не обмолвился об этом приказе. Он хотел атаковать неприятельские пароходы у мыса Улюкола, чтобы если не уничтожить противника окончательно, то хотя бы расправиться со значительной частью союзного флота и, соответственно, в любом случае не допустить атаки Севастополя с моря.

Его не поддержали на совете: против пароходов парусники, случись штиль, оказались бы что дети перед шпаной, а ветер изменчив. Его не поддержали (а один из капитанов, даже прямо сказал, что разумнее всего затопить хотя бы самые старые корабли) — но Корнилов закрыл совет и велел готовиться к выходу в море.

Он пошёл к Меншикову и сказал о своём намерении. Зря сказал. Ему бы пофартило: и ветер был бы что надо, и моряки бы не подкачали — наглецам везёт. Но он сказал — и Меншиков загнал его в вилку: либо он затапливает корабли, либо убирается в Николаев. Корнилов ответил: «То, к чему вы меня принуждаете, — самоубийство. Но оставить Севастополь, окружённый неприятелями, — невозможно».

И 22 сентября по новому стилю, в 6 часов вечера, он отдал приказ затопить корабли. А 17 октября началась первая бомбардировка Севастополя.

Похоронили адмирала на следующий день. В 6 часов вечера.

К.П. Брюллов. «В.А. Корнилов на борту брига “Фемистокл”».
1835 г., акварель, бумага, графитный карандаш
(Государственный Русский музей,Санкт-Петербург)


 

Читать дальше...

01 апреля 2008

Помнят тех, да не тех...

Кто такой Алексей Ильич Чириков знают, похоже, только любители, а это, между прочим, был соратник Беринга, капитан уцелевшего, в отличие от «Святого Петра», пакетбота «Святой Павел». Беринга, заслуги которого я, впрочем, нисколько не собираюсь преуменьшать, знают все. Чирикова, заслуг у которого по сумме отнюдь не меньше, а то и поболее, — мало кто знает.

Забыли о нём сразу после смерти (он умер в 1748 году, а точная дата неизвестна, известно только, что вдова и дети Чирикова ни копейки вспомоществования от государства не получили, как это на просторах нашей необъятной и заведено). Вспомнили о нём только благодаря Ломоносову, который отчихвостил за незнание матчасти Вольтера. Вольтер написал «Историю Российской империи при Петре Первом». Ломоносов, не будь дурак, прочёл её и резюмировал: «В американской экспедиции через Камчатку не упоминается Чириков, который был главным и прошел дальше, что надобно для чести нашей. И для того послать к сочинителю карту оных мореплаваний». Действительно, в Первую Камчатскую экспедицию Чириков собрал столько сведений, что Академия наук велела перевести его записки на французский. Затем, во Второй Камчатской, Чириков принял руководство экспедицией после смерти Беринга и, невзирая на нечеловеческие условия и жестокую цингу, от которой перемёрла большая часть первопроходцев, умудрился завершить начатое предприятие, не дал уйти псу под хвост десяти годам тяжелейшего труда (семь из которых шли обозы в будущий — ещё только будущий! — Петропавловск-Камчатский). Впрочем, ещё и до смерти Беринга он проделал огромную работу — именно как организатор и исследователь. Вот эту-то мысль и выразил Ломоносов словами «был главным».

В результате, вроде бы, о Чирикове вспомнили. Но, как показывает история отечественной почтовой марки, вспомнили опять же ненадолго.

Так, на марках, выпущенных в СССР до 1991 года я, сколько ни стараюсь, не могу найти упоминаний о Чирикове. Даже в 1943 году (двухсотлетие окончания Второй Камчатской экспедиции) помянули одного лишь Беринга. Оно понятно, война, все дела, не до культуры и уж тем более не до каких-то там отдельно взятых капитанов, которые пусть даже и командоры. Но, дорогие товарищи, 200 лет. И о Беринге-то вспомнили, невзирая на войну.

Только в 1991 году на марках, выпущенных по случаю 250-летия выхода в море кораблей Второй Камчатской экспедиции, я нашла фамилию Чирикова. Вот эти марки (утырено, как всегда, откуда-то из сети):


А между тем, Чириков был не только мореплавателем (удачливым мореплавателем, заметим: он оказался одним из немногих, кто выжил в этом походе, и много чего открыл), но и картографом, и весьма прозорливым политологом, который отлично понимал, что свято место пусто не будет и что если Дальний Восток не заселят плотно русские, то уж «немец»-то его заселит гарантированно и плотнее некуда.

Свои соображения он успел записать и даже изложить Елизавете, вернувшись в Петербург в 1746 году. К сожалению, больше он ничего не успел.

И по сию пору его имя, несмотря на старания светлейших умов, мало кому известно.

Было бы обидно дожить до 2033 года и увидеть на марках, выпущенных по случаю 300-летия начала Второй Камчатской экспедиции, упоминание одного лишь Беринга. Впрочем, при нынешних тенденциях есть вероятность, что в 2033 году упоминать о Дальнем Востоке в контексте географических открытий, сделанных русскими, будет попросту неприлично. Поэтому не факт, что и о Беринге вспомнят…

 

Читать дальше...

29 марта 2008

Нельсон и ром, или О том, что же делает Англия

Знаете ли вы, что в 1986 году Виргинскими островами была выпущена серия марок под интригующим названием «История изготовления рома»? Так вот, была такая серия выпущена. На одной из этих марок изображена штатная раздача рома на корабле британского флота. Но это ещё не прикол. Прикол заключается в том, что эта марка издана на большом листе. А по краю листа изображён Тот Самый Сигнал, который велел поднять Нельсон во время Трафальгарского сражения: “England expects that every man will do his duty”, то есть «Англия верит, что каждый исполнит свой долг».

Я знаю, что традиционно по-русски “expects” в этой фразе переводится как «ждёт», но, ребятки, у Трафальгара предполагалось такое мочилово, что прочесть “expects” как «ждёт» 21 октября 1805 года мог только очень юморной товарищ. Нельсон имел в виду, что Британия твёрдо рассчитывает на своих моряков, а не то, что она кокетливо возлагает на них надежды. И у этой трактовки есть железобетонная база. Изначально сигнал Нельсона должен был звучать как “Nelson confides that every man will do his duty” («Нельсон верит…» и далее по тексту), но сигнальщик сказал, что слово “confides” лучше заменить словом “expects”, потому что слово “expects” включено в сигнальный кодекс одним копмлектом, тогда как передать флажным способом слово “confides” можно только по буквам. Кто-то ещё сказал, что «Англия» прозвучит более впечатляюще, чем «Нельсон». Нельсон был не тщеславен и согласился с аргументами.

Вот этот сигнал по краю блока с почтовой маркой:


Изображение флажков не ахти, но всё равно прочитывается. Читать слева снизу по часовой стрелке. Каждое слово состоит из трёх флажков, за исключением последнего, “duty”, которое передано по буквам и состоит, таким образом, из семи флажков (буква “d” передана одним флажком, а “t”, “u” и “y” — двумя).

А теперь — да, вы совершенно правы! — давайте спросим себя: «При чём же тут, чёрт бы его побрал, ром?!»

Однозначного ответа на этот вопрос мы, разумеется, не получим, поскольку кто его знает, что там было на уме у художника. Но вот исторический факт: тело Нельсона переправили на родину в бочке с ромом (по легенде — с призовым французским коньяком, но это недоказано). Да, вот так цинично и без затей. Похоронить великого адмирала в море, не дав попрощаться с ним сотням тысяч людей, для которых он ещё при жизни воплотил могущество и славу британского флота, и не оставив от него даже могилы, которой могли бы поклониться потомки, было бы кощунством. А между тем, путь от Гибралтала до Портсмута неблизкий. Так что тело Нельсона, не мудрствуя лукаво, погрузили в бочку с ромом и, приставив к этой бочке почётный караул, перевезли в Англию. Легенда гласит, что, несмотря на караул, к этой бочке успели приложиться все матросы, бывшие на корабле, и с тех пор выражение “tapping the Admiral” («выдернуть из Адмирала затычку») означает «втихаря пропустить стаканчик рому».

Вот такая история. Добавить к ней можно только то, что похороны, устроенные Нельсону, действительно, оказалась впечатляющими. Горацио Нельсон стал одним из восьми британцев, не принадлежащих к королевскому дому и при этом удостоенных государственных похорон с подробностями. Одна из этих подробностей — процессия на Темзе. Другая — захоронение в соборе святого Павла. Наконец, третья — гроб, сделанный из останков “L'Orient” — флагмана французской эскадры, которую Нельсон разгромил в сражении при Абукире.

8 января 1806 г. Похоронная процессия на Темзе.
Марка Соломоновых островов из серии «Двухсотлетие Трафальгарской битвы»


ЗЫ. Изображения марок потырены с каких-то филателистических сайтов. С каких — уже не вспомню.

 

Читать дальше...